СОВРЕМЕННЫЕ ФОРМЫ ДЕМОНСТРАЦИИ НАРОДНОГО КОСТЮМА

СОВРЕМЕННЫЕ ФОРМЫ ДЕМОНСТРАЦИИ НАРОДНОГО КОСТЮМА КАК ОСНОВАНИЕ ПРОФИЛАКТИКИ РАСПРОСТРАНЕНИЯ ЭКСТРЕМИСТСКИХ ИДЕЙ И ПОПУЛЯРИЗАЦИИ МОЛОДЕЖНЫХ КОНТРКУЛЬТУР

Одежда, костюм, являются одним из элементов конструирования этнической идентичности. Для испытывающих кризис идентичности, о котором можно сегодня услышать в культурологическом, социологическом, политологическом, политическом и иных дискурсах [Хантингтон; Зайцева и др; Манойло; Противоположности; Ахмедова и др.], очень важно ощущать собственную принадлежность к той или иной социальной группе. Самоидентификация включает в себя не только самоопределение, но и обязательную возможность подтверждения принадлежности к определенной социальной группе. Наиболее часто в качестве подтверждающего фактора выступает именно одежда. Одежда позволяет самому ощутить, убедиться в принадлежности, и продемонстрировать окружающим свою позицию.
Одежда как многофункциональное явление играла существенную роль в традиционной культуре, позволяя продемонстрировать этническую, территориальную идентичность, региональную принадлежность, социальный статус и экономическое благополучие и достаток. В современной культуре одежда продолжает играть значительную роль в процессе идентификации. Ее роль в процессах идентификации, скорее, возросла, так как исчезли другие существенные факторы конструирования идентичности: традиции и обряды, инструментальный и песенный фольклор, традиционная пляска, жилище, во многом, кухня. Практически, все молодежные субкультуры имели отличительные идентификационные признаки во внешнем виде и, в первую очередь, в одежде.
Живая традиция ношения национального костюма в России была прервана в начале 20 века. Исключение составляют некоторые этнографические группы, где она просуществовала почти до конца столетия в виде моленной или обрядовой одежды. На протяжении всего двадцатого века результате учреждения культпросвета проводили системную и всеохватывающую работу, по итогам которой формировались превратные представления о народном костюме. Сегодня классические СМИ и современных медиа продолжают транслировать стереотипы советских времен, дезориентирующих граждан в восприятии образа народной одежды.
В условиях обостряющегося кризиса идентичности, потребность в причастности корням, стремление иметь механизмы идентификации, в том числе, через народную одежду у современников возросли кратно. При этом, в коллекциях музеев за редким исключением, народный костюм представлен крайне скудно. Сегодня народную одежду можно встретить в нескольких вариантах. Первый – это самодеятельные или профессиональные коллективы, представляющие народное творчество в его советском изводе.

Народная одежда в таком случае представляется как одежда для сценических выступлений и участия в народных гуляниях. Это пример крайней степени авторской интерпретации народного костюма. Одежда сценических коллективов не соответствует законам традиции в совокупности всех составляющих: комплекса, цветовой композиции, материала изготовления, кроя, декора, социальных и половозрастных маркеров. К этому же типу употребления и демонстрации «народной одежды» примыкает использование костюма как элемента анимации и интерактивного взаимодействия с посетителями в учреждениях культуры, в том числе и музеях. В данном случае невозможно выделить какой-либо один или несколько грубо нарушаемых ключевых элементов традиции. При этом можно указать на один элемент, который может быть метафорой всего данного направления использования народного костюма – это «кокошник». Так называют любые головные уборы, похожие по форме на этнографические челку, коруну, венец или лунник.

Этот вариант ношения якобы этнической традиции оказывает максимальное влияние на распространение молодежных контркультур и протестных сообществ, представляющих, по факту второй пример сообществ, использующих народную одежду. Молодежные субкультуры имеют традиционно протестный характер. В условиях кризиса идентичности молодые люди формируют контркультуру относительно большинства, не имеющего, с их точки зрения, этнических идентификационных маркеров. Происходит отталкивание от сценических форм представления этнического, сохраняющихся в федеральной и региональной системе учреждений культуры. Данный вариант использования народной одежды представлен сообществами, исповедующими идеи славянского неоязычества.

Представители молодежных контркультур, стремясь сконструировать собственную идентичность, отталкиваются от массовой культуры, в том числе, включающую упомянутые советские формы представления народного костюма учреждениями культуры. Но именно стереотипы, сформированные советской массовой культурой, оказывают влияние на представителей этих контркультур.
Среди особенностей ношения народной одежды представителями этого направления преимущественно некрашеные, бесцветные ткани, чаще лен, отсутствие пояса или его повязывание не в соответствии с традицией, активное использование в декорировании изображения свастики или ее стилизации, так называемого «коловрата», вольное перенесение на одежду орнаментов различных элементов быта и костюма без различения оригинального назначения и пола вещи — первоисточника. Также характерным отличием «этнического образа» представителей этого направления является распущенные волосы у женщин и наличие «очелья» у обоих полов.
Именно «коловрат» и «очелье» можно считать знаком-метафорой данного направления. Очелье как элемент женского головного убора в русском традиционном костюме, действительно присутствовало, но «очелье» представителей описываемых сообществ появляется, с одной стороны, под влиянием художественных произведений (живописи, графики и, в большей степени, кинематографа) советского периода отечественной истории. С другой стороны, «очелье» более соответствует хайратнику хиппи.
Использование народной одежды в этом варианте связано, преимущественно, с молодежными контркультурами. Так, украинский пример «вышиванки» стал символом сопротивления власти и конструирования особой новой украинской идентичности. Появление вышиванки в ряду символов новой украинской идентичности и государственности связано с тем, что протестное ядро участников майдана и вершителей революции составляют украинские неоязычники, для которых «народная одежда» — один из основных способов декларирования собственной идентичности.
Представители данного направления носят народную одежду во время проведения ритуалов и моделируемых им «славянских» праздников и обрядов.

Народная одежда в такой интерпретации встречается также на массовых мероприятиях, в том числе, политического характера.

Данное направление обладает достаточной долей привлекательности среди молодежи в связи с наличием широкого спектра новой праздничной и иной обрядности и, не в последнюю очередь, из-за употребления народной одежды.
Основанием для профилактики распространения протестных идеологий в молодежной среде, как сопутствующего элемента практики ношения народной одежды такого типа, может служить знакомство с подлинной народной одеждой, которую корректнее в данном контексте лучше называть традиционной.
Начиная с 60 годов 20 века, на территории СССР формировалось молодежное фольклорное движение [Жуланова; Андреева]. По мере развития этого движения в орбиту осваиваемого материала кроме песенного фольклора попала инструментальная музыка, праздничная культура, мировоззрение, народная хореография, кухня, и, в первую очередь, народный костюм. У представителей этого направления также можно выделить некоторые недочеты в ношении народной одежды. Но это, именно, недочеты, так как генеральным направлением для них всегда была ориентация на подлинный костюм и следование традиции в его воспроизведении. Среди недочетов можно указать отсутствие головных уборов на женщинах на рубеже 80-90 годов 20 века, наличие челки у некоторых участниц даже при наличии головного убора, нередкое отсутствие сапог у парней и мужчин, а также комбинирование рубахи с обычными «светскими» брюками или военными штанами, неряшливое завязывание пояса с зачастую выпусканием неоправданно длинных и непропорциональной длины концов, иногда через чур укороченную длину мужской рубахи.
Для этого направления характерно ношение, как подлинного аутентичного костюма, так и максимально достоверной реконструкции. Степень достоверности в ношении народной традиционной одежды продолжает возрастать по мере изучения народного костюма как явления, его региональной и исторической специфики.

Из современных тенденций в ношении традиционной одежды представителями этого направления можно назвать почти повсеместное появление и распространение сложных женских головных уборов, мужских шляп, шапок и картузов, наличие аксессуаров в виде лакомников, сумок, женских украшений, различных видов гайтанов, появление разнообразия в видах обуви, внимание к чулкам и носкам, в случае с мужским костюмом — появляются жилет и пиджак.
Данную группу объединяет с предыдущими двумя то, что народная одежда может вступать сценическим нарядом во время концертов и праздничных народных гуляний. Однако одежда не является исключительно сценической. В ней участники коллективов могут идти от дома до места проведения концерта или иного мероприятия и обратно. Даже когда речь идет об аутентичном костюме, несмотря на уместное беспокойство за его сохранность, можно встретить примеры использования одежды вне «сценического пространства». Поводом для облачения в традиционных костюм может стать участие в крестном ходе или посещение храма на значимые церковные праздники. В связи с чем даже родилось крылатое выражение, обозначающее уместность народного костюма в религиозной практике – «церковное облачение для мирян». Нормой стало использование народной одежды во время проведения свадеб, когда хотя бы один из участников церемонии является практикующим фольклористом.
Неиссякаемая глубина и многосторонность традиционной культуры, открываемой при соприкосновении с формами ее современной репрезентации, позволяет сказать, что представители этого направления преимущественно не разделяют установок молодежных контркультур и являются весьма лояльными государственной власти. Назвать участников данного движения можно практикующими фольклористами. Популяризация и расширение деятельности представителей этого направления является серьезным основанием профилактики распространения экстремистских идей и популяризации молодежных контркультур.

Список литературы:

1. Андреева Е.Д. Фольклорное движение как культурный феномен второй половины ХХ в. // Соционауки. URL: http://www.socionauki.ru/journal/articles/159684/
2. Андрей Манойло: Китай и Россия — вместе против «цветных» революций // Журналистская правда. 14 июля 2016. URL: http://jpgazeta.ru/andrey-manoylo-kitay-i-rossiya-vmeste-protiv-tsvetnyih-revolyutsiy/?utm_source=amaidan&utm_medium=vk&utm_campaign=amaidan&utm_content=
3. Ахмедова М., Бурмистров П., Вишневецкая Ю. Смерть мульти-культи. Почему европейская модель оказалась на грани краха // Русский репортер 2010. №42 (170). URL: http://rusrep.ru/article/2010/10/26/multi
4. Жуланова Н.И. Молодежное фольклорное движение // Русская традиционная культура. URL: http://ru.narod.ru/sta/gofolk.htm
5. Зайцева Н., Идлис Ю., Мильчин К. Тамбовский фолк // Русский репортер. – 2010. – № 11 (139). – С. 24–33.
6. Противоположности. Кошмар в летнюю ночь? // RTД Russian. URL: https://www.youtube.com/watch?v=USqdbzNk-ag
7. Хантингтон С. Кто мы?: Вызовы американской национальной идентичности: пер. с англ. — М.: АСТ, 2008. – 637 с.