К ПРОБЛЕМЕ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНЫХ ОСНОВАНИЙ ПОДГОТОВКИ СПЕЦИАЛИСТОВ В ОБЛАСТИ СОЦИАЛЬНО-КУЛЬТУРНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ И НАРОДНОГО ХУДОЖЕСТВЕННОГО ТВОРЧЕСТВА

Даниил КРАПЧУНОВ

Специальность «социально-культурная деятельность и народное художественное творчество» является наследницей специальности «культурно-просветительная работа». По мнению П.Л.Волка, прежнее название точнее отражало сущность подготовки, которую получал специалист, чьей задачей была действительно культурно-просветительская работа, то есть организация процесса окультуривания населения через его вовлечение в народное художественное творчество. Подготовленный таким образом специалист мог создать самостоятельный коллектив, сделать праздник и при помощи этих и подобных форм приобщать население к народной культуре.
Однако при такой постановке социальных задач будущего специалиста возникает ряд вопросов. Во-первых, почему для социализации и инкультурации граждан требуются усилия определенной профессиональной группы? Во-вторых, насколько существование данной профессии социально оправдано и обосновано? И, наконец, в-третьих, как сложилась ситуация, при которой население нуждается в «окультуривании»? Эти вопросы оказываются тесно связанными между собой, а ответы на них обусловлены историческими процессами в социокультурной жизни российского общества.
Предполагается, что специалист по социально-культурной деятельности приобщает население к культуре, но на самом деле речь идет об организации досуга, к которому ни при каких обстоятельствах нельзя свести понятие «культура». Нет необходимости подробно рассматривать историю и традиции наполнения понятия «досуг», следует остановиться лишь на наиболее общем его значении – «время, свободное от основной профессиональной или трудовой деятельности». Таким образом, досуг можно рассматривать как проявление праздности. В свою очередь, праздность есть деятельность, непроизводящая что-либо для обеспечения нормального функционирования организма, то есть телесного начала бытия. Праздность как праздничность, согласно принципу бинарных оппозиций, как раз и противопоставляется будням, трудовой, производственной (условно) деятельности. Кроме этого, досуговая деятельность предполагает творчество как реализацию духовной составляющей человеческого бытия.
Извечная противоположность праздничного и будничного, даже священного и профанного, является общим местом для всех культур. Согласно концепции эволюционизма, только с развитием общества пространство праздничного постоянно увеличивается, занимает все большее и значимое место в жизни человека и общества, вырывая его из объятий серых, тяжелых, порой жестоких, трудовых будней. Не вступая сейчас в дискуссию о месте и доле праздничного в жизни древних и современных обществ, вспомним, что именно организацию праздничного пространства следует считать профессиональной задачей специалиста по социально-культурной деятельности.
Однако даже поверхностное, беглое знакомство с народной (традиционной) культурой показывает, что праздничное имманентно входит в ткань повседневно-будничного. Все виды художественного творчества – пение (вокал), инструментальная музыка, танцы (хореография), рукоделие (народные промыслы), — наполняющие содержанием привычные формы культурно-досуговой деятельности, сопровождают трудовую деятельность крестьянского населения в каждый ее момент. Следовательно, то, что сегодня называется «народным художественным творчеством», сопровождало население в каждый — и будничный, и праздничный — момент жизни. Как же сложилась ситуация современности, когда народу стало необходимо предлагать народную художественную культуру как способ рекреации и отдыха, как нечто особенное, праздничное, диковинное и редкое, позволяющее отвлечься от тяжелых трудовых будней?
Основу данной апории заложили петровские реформы, которые внесли изменения в формы досуговой деятельности высшего российского сословия – дворянства, переориентировав его на европейскую модель поведения (голландско-немецкую и французскую). Цели реформ отвечали утвержденные указом царя «ассамблеи», учившие дворян общаться по западному образцу, прививавшие вкус к «общественной жизни». Неотъемлемыми элементами «ассамблей» были музыка и танцы, немного позднее к ним прибавился костюм. Проблема в том, что теперь это были уже не привычные народные песни, традиционные музыкальные инструменты и одежда, а западная хореографическая и музыкальная традиция, которой необходимо было учиться особо, которая не была продолжением и естественным следствием знаний, навыков и умений, эстетических предпочтений, унаследованных от предков. До той поры досуг элиты не отличался в своих формах и содержании от того, чем жили народные массы. Теперь же дворяне должны были любоваться фейерверками, участвовать в торжественных шествиях, маскарадах, катаниях на гребных и парусных судах и других нетрадиционных для русского населения формах культурно-досуговой деятельности.
Высшая аристократия, как и мелкое и среднее дворянство, все еще отмечала праздники, связанные с церковными датами, участвовало в публичных увеселениях, гуляниях, игрищах, организованных в соответствии с народными традициями прошлого, но при этом стремились отгородиться от «простолюдинов». Поэтому праздники организовывались для приглашенных в имениях, получая форму закрытого, специально организованного мероприятия. Уже тогда на капельмейстеров, церемониймейстеров и других профессионалов в области социально-культурной и досуговой деятельности возлагались функции организации досуга населения и приобщения к культуре, но тогда речь шла исключительно об элите, представленной главным образом дворянством.
Вскоре дворянская среда стала порождать свои (элитные) формы развлечений (досуга) уже без указов царя. Уже в эпоху Екатерины «ассамблеи» стали уступать место балам, маскарадам, званым ужинам. С конца 18 века стали возникать клубные формы досуга. Начало 19 века стало временем развития салонов и кружков различной направленности, где досуг организовывался в соответствии с четким сценарием, концертной программой. Появлялись первые музеи, публичные театры, организовывались художественные выставки. Все это, безусловно, вело к трансформациям досуговых форм крестьянских масс, составлявшего 98 процентов населения.
После отмены крепостного права и распада общин в результате имущественного расслоения крестьянский досуг также стал принимать новые формы. Ослабились власть и авторитет старшего поколения, усилился «имущественный» авторитет: «братчина» стала замещаться более замкнутой «гостьбой», зажиточные крестьяне стали предпочитать «складчину». Крестьяне стали ходить друг к другу в гости «по родству», «по соседству». Оживление торгового обмена с городом усилило влияние последнего в культурно-досуговой среде. На селе появились первые самодеятельные крестьянские театры, постепенно увеличивалось количество культурно-просветительских учреждений: библиотек, читален, народных домов, сотрудники которых были проводниками нового понимания досуга и сущности культуры. Хотя наряду с новыми формами досуга сохранялись и народные традиции праздников и обрядов.
Искусственное конструирование досуга, формирование новых традиций и обрядности влияло на процесс размывания сословий, что, в свою очередь, изменило и коллективные формы дворянского досуга. Начались поиски новых, более камерных форм досуга аристократического сословия (кружки по интересам, спортивные занятия, офицерские клубы). Возросло число людей, посвящавших свой досуг общественной работе (комитеты и общества). Среднее и мелкое дворянство допускало в свою среду богатых купцов и почетных граждан, представителей интеллигенции. Интеллигенция могла быть представлена дворянами, но в большей мере формирование этого слоя общества происходило за счет разночинцев.
В.Е. Новаторов считает, что в дореволюционную пору доминирующим направлением в содержании различных форм организованного досуга являлось просвещение. В деятельности бытовавших в конце XIX в. благотворительных обществ и правительственных ведомств четко прослеживается стремление к распространению знаний среди населения, не охваченного традиционными формами обучения в университетах, институтах, общеобразовательных школах и т.п. Однако в этом проявляется определенный парадокс русской культуры. Уже с 11 века известно широкое распространение школ в городах Древней Руси; количество берестяных грамот, найденных на раскопк
ах древнерусских городов, перевалило за тысячу, а их содержание свидетельствует о широком распространении грамотности среди различных слоев городского населения, включая детей. О сохранении данной ситуации в 15-16 вв., а также о грамотности сельского населения свидетельствует изучение А.И. Клибановым покаянных книг, косвенно это следует из работ Г.М. Прохорова. О крестьянской грамотности и наличии сельских библиотек убедительно рассказывают А.В. Буганов и М.М. Громыко. Если можно говорить об определенном уровне грамотности населения, тогда что давали новые формы культурно-досуговой деятельности, ориентированные на просвещение, и что понималось под просвещением, если не поиск и привитие новых форм досуга, сконструированных по западным образцам?
Ответ кроется в природе интеллигенции как социальной группы, обеспечивающей организацию технологического процесса социально-культурной деятельности. Именно поэтому «отцом» российской интеллигенции можно считать Петра I, который создал условия для проникновения в Россию идей западного просвещения. Сам термин появляется в отечественной действительности в начале 19 века. Изначально это была лишь калька с западноевропейской языковой действительности. На Западе и сегодня существует термин «интеллектуалы» (intellectuals), которым обозначают людей, профессионально занимающихся интеллектуальной (умственной) деятельностью. Основой для выделения такой группы является разделение труда между работниками умственного и физического труда. Однако П.Д. Боборыкин, которому приписывают введение термина «интеллигенция», настаивал на особом смысле, вложенном им в этот термин: он определял ее как лица «высокой умственной и этической культуры», возлагая на них роль носителей «высших идеалов».
Итак, в русской предреволюционной культуре в трактовке понятия «интеллигенция» критерий занятий умственным трудом отошёл на задний план. Главным признаком российского интеллигента стало социальное мессианство: озабоченность судьбами своего отечества и учительство по отношению к обществу и простому народу (крестьянам и рабочим) в особенности. Это естественное следствие некоторой технической отсталости России в начале – середине 19 века. Лучше других понимая отсталость своей страны, дворяне и позже разночинцы становятся главными проповедниками ценностей модернизации. В результате у них развивается чувство собственной исключительности, претензии на «высшее знание», которого, по их мнению, лишены все остальные. Подобные мессианские черты оказались имманентно присущи профессионалам сферы культуры и в большей степени сферы организации досуга, в основании которого лежат просветительские идеи.
В советское время доминирующим основанием социально организованного досуга становится идеология. Пришедшие к власти большевики открыто декларировали завоеванные ими права, в том числе и на организацию мероприятий в сфере свободного времени. Связь просвещения с политикой (идеологией) надолго осталась ведущим принципом политико-просветительной работы.
В эпоху строительства коммунистического общества работникам культуры ничего другого не оставалось, как всей своей деятельностью пропагандировать коммунистическую идею, нести в массы коммунистические лозунги, звать к новым победам коммунистического строительства. Работники идеологического фронта гордо именуют себя не иначе как «идеологические бойцы», верные помощники КПСС в деле коммунистического строительства. В безобидном с виду названии «культурно-просветительная работа», определявшем миссию работников культуры вплоть до начала 90-х годов, скрывался повсеместно декларируемый принцип коммунистической идейности и партийности. Это отталкивало людей от учреждений культуры, пагубно сказывалось на посещаемости мероприятий. Работники культуры стали все чаще работать «на холостых оборотах», получая заработную плату за сам факт своего существования.
Идеологическая функция советской интеллигенции с падением советского строя исчерпала себя, изменился спрос в обществе на духовные ценности, в результате чего произошла утрата «властителей дум». Если сегодня нет сомнений, что дворянство как класс российского общества не существует, то надо признать уход интеллигенции из общественной жизни, хотя фрагменты ее есть и будут долго обнаруживать себя в социальных практиках.
Сложившаяся ситуация привела к тому, что при подготовке специалистов в образовательных учреждениях сферы культуры и искусства (выведение последнего из первого при помощи союза «И» так же ставит ряд вопросов о корректности концептуальных оснований) возвращаются к дореволюционной идее просвещения, которое деятели и работники культуры должны нести в массы. По мнению П.Л. Волка, принципиальных отличий с трансформацией «культпросвета» в подготовке специалистов не появилось, задачи те же самые, содержание подготовки не изменилось, за исключением идеологической нагруженности, имевшей место в советские годы
Современная культурология рассматривает культурно-досуговую деятельность как процесс создания условий для мотивационного выбора личностью предметной деятельности. Причем процесс этот определяется потребностями личности, ее интересами. Пришло время не просто снисходительно учитывать запросы потенциальной или реальной аудитории, но положить их в основу всей сегодняшней деятельности учреждений культуры. С развитием рыночных отношений культурно-досуговая деятельность вплотную приблизилась к маркетинговым технологиям, в основании которых как раз и лежит проблема поиска и удовлетворения потребностей отдельных граждан или социальных групп. Сама же культурно-досуговая деятельность постепенно трансформируется в индустрию досуга. При этом происходит ориентация на развлечение, зачастую отождествляемое с интересом к телесному низу.
Тогда как же быть с народным художественным творчеством, ведь именно оно должно лежать в основании технологий организации досуга? Сегодня «социально-культурная деятельность» стремится дотянуть «народное художественное творчество» до максимально полного объема в виде отождествления последнего с собой. Кроме просветительской деятельности, Государственный образовательный стандарт подготовки специалистов по НХТ предполагает сохранение и развитие в современном российском обществе национально-культурных традиций, самобытных явлений народного художественного творчества, приобщение широких слоев населения к фольклору; сохранение и трансляцию в современное мировое культурно-информационное пространство ценностей народного художественного творчества, а также многообразного художественного наследия народов России.
Однако сегодня под народным художественным творчеством вместо народной культуры во всем богатстве ее проявления, социально обусловленной и исторически развивающейся формы творческой деятельности народа, характеризующейся системой специфических признаков (коллективностью творческого процесса как диалектическим единством индивидуального и массового творчества, традиционностью, нефиксированностью форм передачи произведений, вариативностью, полиэлементностью, полифункциональностью) и тесно связанной с трудовой деятельностью и бытом, понимается стремление к индивидуальному, и по сути своей, авторскому творчеству. При этом певцы, музыканты, хореографы, актеры следуют привычным стереотипам современной концертно-сценической практики. Такое понимание народного художественного творчества наиболее отчетливо выражается в деятельности коллективов, во множестве порожденных существующей в России государственной системой подготовки кадров в области культуры и искусства, проявлением которой являются народные хоры, ансамбли народной песни и пляски и их современные модификации.
Работа с материалом в таких «фольклорных» коллективах осуществляется в рамках существующей школы, которая создавалась в XX веке на основе принципов академического пения, несколько приспособленного под «русскую специфику». Хореография, зачастую отделенная от певческого исполнения, также пользуется приемами, выработанными известными балетмейстерами в условиях профессиональной сцены. О.А. Ключникова настаивает на том, что коллективы, руководителей которых готовят в современных российских ссузах и вузах культуры и искусства, объединяет нечто общее – они живут для сцены, что является определяющим моментом, а образцы народного творчества – это всего лишь произведения для исполнения на сцене, и только. Происходит перевод народной традиции из одной системы — его живого бытования — в другую, в сценическую художественно-эстетическую систему, да еще и застывшую в своем «величии», что значительно обедняет и урезает представление о народном исполнительстве. Даже когда и вокал, и движения в пляске сориентированы на традиционное исполнение, и при этом достигаются весьма «похожие на традицию» результаты, что бывает крайне редко, – они таковой не являются в силу внедрения принципиально чуждых ей творческих законов. К сожалению, сегодня лишь несколько учебных заведений России, таких, как Санкт-Петербургская консерватория, Вологодский педагогический университет, Воронежский институт искусств, Тверское музыкальное училище сумели отойти от сложившихся в советское время стереотипов подготовки кадров, выдвинув приоритеты традиционного направления в учебных программах.
Следовательно, для того, чтобы удовлетворять действительные, а не мнимые потребности современного общества, ориентируясь на высшие ступени иерархии потребностей, необходимо обратиться к подлинным образцам народного художественного творчества. Современный человек испытывает кризис самоидентификации, находится в состоянии фрустрации от утраты корней, чувства малой родины в условиях современных городских мегаполисов. Жители малых городов и сельских поселений также утратили чувство «своего», которое является системообразущим элементом при формировании личностной и социальной идентификации. Что бы ни утверждалось современными СМИ, что бы ни провозглашала идеология общества потребления, глубинной основой всех разнообразных направлений, видов и форм культуры современного общества является народная традиционная культура. На основе традиционности не только закрепляется весь опыт практической деятельности, но и регулируются нормы социальных отношений (семейные, общинные, трудовые, половозрастные), всего жизненного уклада, чего так не хватает современнику.
Разработка и развитие образовательных программ, создание структур (отделений, кафедр, факультетов) с целью подготовки профессиональных кадров в области организации досуга на основе данных фольклористики, этномузыкологии, краеведения, этнографии является насущным и перспективным направлением корректировки учебных программ ссузов и вузов культуры и искусства. Для того, чтобы выпускники смогли осуществлять компетенции, предусмотренные Госстандартом, необходимо в учебный процесс включать мероприятия, объединяющие весь комплекс работ по экспедиционной записи, систематизации, хранению и использованию фольклорно-этнографических материалов, создание районных и региональных архивов. Если говорить о подготовке специалистов не только по социально-культурной деятельности, но и в области народного художественного творчества, то на повестке дня стоит задача по созданию приоритетов, способствующих равноправному включению фактов традиционной народной культуры в современную досуговую деятельность, развернутой системы просветительских программ, квалифицированной пропаганды, направленной на выявление их высокой художественной, этической, историко-культурной ценности.

Литература:

1. Волк П.Л. Социально-культурная деятельность и народное художественное творчество: наука, профессии, образовательная программа // Мир науки культуры, образования. – 2007. — №2.
2. Громыко М.М. Буганов А.В. О воззрениях русского народа. — М.: Северный Паломник, 2000.
3. Ключникова О.А. О современных тенденциях фольклорного движения в России // Вестник РФС. -. 2003. — № 1, — С. 22–27.
4. Мехнецов А.М. Программные цели и задачи в деле сохранения основ народной традиционной культуры – [Электронный ресурс] – точка доступа -http://www.folklore.ru/statji/mehnetsov-a.-m.-programmnye-tseli-i-zadachi-v-dele-sohraneniya-osnov-narodnoy-traditsionnoy-kuljtury.htm.
5. Новаторов В.Е. Современные технологии культурно-досуговой деятельности: состояние, проблемы, перспективы развития // Вестник Омского университета, 1999, — Вып. 3. — С. 109-114
6. Клибанов А.И. Духовная культура Средневековой Руси. — М.: Аспект Пресс, 1996
7. Прохоров Г.М. Памятники переводной и русской литературы XIV-XV вв. — Л.: Наука, 1987.