ПОЭЗИИ МОРЕ ОПАСНО

Андрей ЛУШНИКОВ

ПОЭЗИЯ

Поэзии море опасно
Для тех, кто проложит в нём путь.
В нём бури ревут, ежечасно
В нём очень легко утонуть.

Разломов зияния, мели
Под проблесками бирюзы.
И выброшен на берег Шелли,
Как щепочка после грозы.

Он как-то бледней стал и тише,
На веслах угас его пыл.
Так что же, поэт Перси Биши –
Он так никуда не доплыл?

На нём вся одежда промокла,
Лежит он, поверженный ниц,
В карманах творенья Софокла
И нежно любимый Джон Китс.

И ты, на весло налегая
С поднятою вверх головой,
Смотри, как лазурь отвергая,
Сгущается фронт грозовой.

***

Сегодня огромная серая туча
Закрыла собой окоём.
Как будто пророчит мне о неминучей
Беде в тихом доме моём.

Сегодня над крышей она колобродит,
Как будто в плену, средь тенёт,
Как будто внутри что-то с ней происходит –
То хмурится, а то всплакнёт.

То, дымом клубясь, вдруг поднимется выше,
То ниже, как ворон, падёт.
Зачем она грозно так ходит над крышей?
Никак мне на ум не идёт.

Как будто чутье в ней таится живое,
Присущее только зверью.
Но я на движение то роковое
Спокойно из дома смотрю.

Смотрю сквозь стекло от дождинок рябое –
Пусть туча пророчит беду.
Я знаю, что небо над ней голубое.
Однажды в него я войду.

Тень смоковницы

Словно в зной отара к водопою –
Из Вифании – да в Иерусалим
Мимо гроба Лазаря тропою
Шли гурьбой апостолы за Ним.

Слушал камень, лес и гомон птичий
Сразу затихал в полях, когда
Говорил двенадцати Он притчей
О значенье каждого труда.

Было жарко так, что солнце встало
Чуть левее меж пологих скал.
И когда Он здесь присел устало,
То впервые за три дня взалкал.

Растеряли грани в мари зыбкой
И земля, и небо наравне,
И, искрясь мальчишеской улыбкой,
Он смоковницу увидел в стороне.

И в тени её зной тяжкий схлынул,
Радуясь творенья торжеству,
Осторожно Иисус раздвинул
Крепкую зелёную листву.

Но открылась вдруг она бесплодной,
Несмотря на то, что молода.
И сказал тогда Господь голодный:
«Не вкусят вовек её плода!»

Суд грядёт! И мне всё чаще снится:
Злодеянья жизни искупить
Я стремлюсь, но тень у ног ложится…
Дай, Господь её переступить.

Похмелье

На лестничной тихой площадке,
Где ночи мерцает обрыв,
Как будто играющий в прятки,
Сидит он, глаза чуть прикрыв.

Он зрит то, что рядом незримо,
В руке сигарета горит,
Кому-то, кто в облаке дыма,
Рассеянно он говорит:

«Тебя звали ангел Денница?
Ты стал образиной такой?
Я тоже, брат та ещё птица.
Я чувствовал в сердце покой,

Жена была, дело и дети,
И пели весной соловьи,
Пока не сгубили вот эти,
Вот эти пристрастья мои.

Мне выпить с похмелья бы надо
Твоей адской смеси любой,
Тогда уже я и до ада
Легко прогуляюсь с тобой».

Но проклятый дух без ответа
Отходит с угаром во тьму.
И трепетный отблеск рассвета
Ложится на плечи ему.

Ожидание
1

Весь день под горою Масличной
Сидит человек у ворот.
На этой черте пограничной
Как будто кого-то он ждёт.

Глядит он в тоске невозможной.
Какие-то шепчет слова.
И плащ его выцвел дорожный,
И в шрамах его голова.

Сидит под горою Масличной,
Как боль всех земных стариков,
Как будто с тоской архаичной
Осела на нём пыль веков.

И если вдруг скажут с придиркой
Ему у ворот иногда:
«Порадуй одежду хоть стиркой».
Ответит старик: «Никогда!

Я помню то утро нисана
Когда Он въезжал на осле,
Кричал я со всеми: «Осанна!»,
Свой плащ расстилал на земле.

Теперь же вот эта одежда
Одна – ты меня не проси –
Последняя, в общем, надежда,
Чтоб свидеться на небеси».

2

Под солнцем сияла природа –
Когда у ворот я лежал –
Великий Учитель народа
На ослике в город въезжал.

И дети, отцы с матерями
Спешили, как на торжество,
Одеждой своей и ветвями
Весь путь устилали Его.

Я тоже обламывал ветки
И чувствовал в сердце огонь.
И падали звонко монетки
В протянутую ладонь.

И даже на крышах покатых
«Осанна!» весь город кричал.
О, как фарисеев богатых
И книжников Он обличал!

И был Он такой обличитель,
Что так обличать только мог
Не просто премудрый Учитель,
А Сам Всеблаженнейший Бог!

И видеть Его было странно
Стоящим среди солдатни.
Хотел закричать я «Осанна!»,
Но только прокаркал: «Распни».

***

Где лес летом обескуражен,
Где дома стоит древний сруб,
На выселках мною посажен
Совсем ещё маленький дуб.

Я очень хочу, чтобы, каждый
Свой лист разогнув из горсти,
Он быстро окреп и однажды
Смог в небо плечом прорасти.

И чтобы вперёд на столетья,
Как равный средь многих светил,
Сквозь бури все и лихолетья
Вдаль кроной своею светил

Плывущим в пучине потёмок,
Тем, кто не бросает кормил…
И чтобы мой дальний потомок
Трёх путников здесь накормил.