МОЯ ВОЙНА

Светлана БЕЛОВА

Светлана Владимировна Белова — красивая хрупкая девушка и крепкий поэт, мужественный человек, помогающий СВОим, поддерживающая молодых писателей литературными инициативами, много и тщательно работающая над собственным творчеством и над текстами литературных единомышленников. И этот яркий, добрый, великодушный, талантливый автор теперь в рядах «ЛитСот».

Моя война

Там, далеко, моя война
Понятная до буквы каждой.
А дома книги, тишина,
Кораблик на столе бумажный.

Там, далеко, бинты и боль,
Экзамен на отлично сданный.
Расстрелянный больничный холл
И выбитые окна зданий.

А дома плед пушистый, чай,
Твоих стихов вода живая.
Такое светлое: «Встречай»,
Любовь спокойная, земная.

Простой, уютный, цельный мир.
Но снится, пламенем объятый
Донбасс. И дождика пунктир.
И лист контракта в сумке смятый.

* * *

Прозрачный лёд драконьей шкуркой
Лежит на берегу залива,
И, кажется, война лишь шуткой
Здесь, на краю земного мира.
Холодный ветер океана,
Ракушка на моей ладони,
Морошки рыжие поляны —
Всё просто так и так знакомо.
На сопках небо сладкой ватой
Растает где-нибудь в июне,
А русский север мягкой лапой
На камушке начертит руны.
Война здесь кажется неправдой,
Так, наваждение, быть может.
Край света. Мир цветной, лохматый,
Как пёс, ласкается к прохожим.

* * *

По дороге на север,
Где кончается время,
Где на каменной коже
Распускается жизнь,
Понимаешь: мы там,
Где должны быть, и с теми,
Кто в последний момент
Просто скажет: «Держись».
Кто протянет не руку,
А строчку и песню,
Кто укроет от вьюги
Страницами книг.
По дороге на север,
Где синяя бездна
Океана судьбы
Превращается в миг.

* * *

Он умер не вчера, а год назад,
Вчера мы наконец похоронили.
В холодной, тоже умершей квартире
На стуле фотографии лежат.
Простой парнишка. Прадед воевал,
Отец когда-то тоже был солдатом.
В альбоме, будто временем измятом, —
Его победы, спорт и школьный бал.
Мы понимали: это он лежит,
Но сердце не могло смириться с горем.
Рвалась метель в окно с тоскливым воем,
Оплакивая всех, кто был убит.
Его искали год по всем фронтам,
Пройдя не раз и морги, и больницы.
Мы так устали, Господи, храбриться!
Мы так устали. Помоги. Всем нам.

* * *

Цветок у Волги выше гильзы с фронта,
А колокольня выше маяка.
Под лёгкие мотивы группы «Рондо»
Провинция живёт, храня века.
Так далеко от шумных перекрёстков,
Времён, событий, маршей и войны,
Невидима Москве, легко и просто
Провинция живёт и видит сны,
Которые когда-нибудь свершатся
И, отразившись в волжской тишине,
Провинция, одна из главных станций,
Проявится у каждого в строке.

* * *

Научилась бояться весеннего грома:
Он похож на раскаты войны.
Ты, когда-то совсем незнакомый,
Будто врос в мои строчки и сны.
Мне о многом напомнят пасхальные звоны,
Старый храм в самом центре миров.
Неужели была я с тобой незнакома
И совсем не писала стихов?
Научилась бояться, смеяться и верить,
И подолгу смотреть на огонь.
А рассветное солнце сквозь щелочку в двери
Вдруг прокралось тебе на ладонь.

* * *

Гроза над полем. Марево дождя.
Дорога в никуда из ниоткуда.
Война не раз покажет, уходя,
Каких чудес вокруг не видят люди.
И радугу над лесом в горизонт,
И у подъезда пёстрого котёнка,
И то, как ты раскрыл над нами зонт,
И вышивку иголкой тонкой-тонкой.
Война не раз нам скажет: «Дураки,
Зачем же вы…» — и растворится в крике,
Оставив лишь могилы и стихи,
И светлые расстрелянные лики.

* * *

Дочери

Бьётся сердце неровными строчками,
Бьётся время до боли в виске.
Я хочу, чтоб ты выросла, доченька,
В самой сильной, великой стране.

Чтоб на долю девичью не выпали
Ни болезни, ни горечь потерь,
Чтобы солнышко лёгкими бликами
Ранним утром ласкало постель.

Чтобы выросли внуки и правнуки,
Память рода у сердца храня.
Чтобы были заботы и праздники
И за окнами трель соловья.

Ради этого в вечность туманную
Вновь уходит колонна солдат.
Знаешь, доченька, самое главное —
Верить: все возвратятся назад.

До последнего веру в хорошее
Сохранять средь наветов и лжи
И подпитывать мудростью прошлого
Пламя русской, свободной души.

Не роптать
Не роптать. И спокойно нести свой крест.
Значит так. Значит скоро наступит утро.
По дороге на взлёт будет столько красивых мест.
Будет столько людей. Удивительных, смелых, мудрых.
Не роптать. Если больно – ещё жива.
Крепкий кофе с корицей, как в юности, право слово.
И ложатся стежки. И натянутая канва
Отражение меня. А быть может пути. Иного.
Не роптать. Улыбаться, идя в метель.
В моём имени солнце, встающее на востоке.
И стихи. И любовь. И трезвонящая капель.
Не ропщу. Рядом ты. И летящие в вечность строки.

Осеннее
А за туманом чай и осень,
И Родина за перелеском.
И Салолейский звон разносит
Над полем бабушкины песни.
Мы здешние. Из чернозёма,
Из родников студёных вышли.
По тем живущие законам,
Что предок на иконе вышил.

Хранимые великой силой,
Веками крепнущей над нами.
А за туманом осень, нивы,
И журавли под облаками.

* * *
Ломаный, сложный век.
Море, поющее блюз.
Где-то родной человек
Ждёт, когда я вернусь.

Ждёт и считает дни.
Я в унисон дождю
Ломаные пути
В строчках соединю.

Сложный и странный век.
Трасса Москва — Донбасс.
Где-то мой человек
Верит, так верит в нас!

Горячий снег
Горячий снег. Раскаты, но не грома.
Грохочет в отдалении война.
А мы с тобой в уютной неге дома.
А мы с тобой… Все просто и знакомо.
Пусть хоть на миг наступит тишина.

Пусть хоть на миг. Снег обжигает кожу
И кажется, во веки не пройдёт,
Ни этот год, на прошлый так похожий,
Ни этот снег, что делает нас строже,
И будто бы от нас чего-то ждёт.

Но ждет от нас не подвигов, а веры
Вернувшейся из призрачных веков.
Ты так привычно запираешь двери
И наступает время новой эры.
К концу подходит время дураков.

Памяти бабушки
Белые жемчужинки лесные,
Тихая торжественность весны,
А глаза, как небо голубые,
Были у тебя. Приходишь в сны,

Гладишь по головке, словно в детстве.
Говоришь, что я теперь сильней.
От тоски единственное средство —
В старый лес приехать поскорей,

Отыскать в траве среди крапивы
Белые жемчужинки весны.
И просить природу дать мне силы,
И просить у леса тишины.

И, прижавшись ко стволу берёзы,
Слышать голос в шелесте листвы.
Ландыши, быть может, мои слёзы,
А весна и май — навеки ты.

Фронтовое
Уютное мурлыканье мотора,
Прохладный дождик. Август на дворе.
И скоро снова в школу детворе
Бороться с теоремой Пифагора.

Мы тоже повоюем. Не впервой.
У нас другие, правда, аксиомы.
Идем вперёд, а видим окна дома,
Хотя полшага до передовой.

* * *
Здесь всё по-другому, потому что другие мы.
Распятые на кресте отравленной, злой войны.
Неправильной, горькой, но будто совсем родной,
Из тех, что в народе гражданской зовут войной.
Здесь всё по-другому. И время течёт не так.
И солнечный луч лишь сильней нагоняет мрак.
И кажется нет конца. И не будет его во век.
И вдруг в полный рост поднимается ЧЕЛОВЕК.
Идёт на врага, а за ним сонм небесных сил,
Которых отчаянно он за страну просил.
Идёт ЧЕЛОВЕК. Без оружия. В тишине.
И страшно врагу. И быть может конец войне.

* * *
Горькой кистью рябиновой осень приходит в дом,
Разливаясь горячей негой в моей крови.
Сонный берег, опять, днём и ночью терзает шторм.
Это я. Не боишься? Тогда смотри.
Я под ноги тебе положу сердолика гроздь.
Он похож на рябину, алеющую в горах.
Не люблю холода, и тоскую, когда мы врозь.
И тоска проливается дождиком на полях.
Ты стучишься седеющей веткой в моё окно.
Загорается солнце лампочкой у стола.
Мы останемся дома и будем смотреть кино.
Успокоиться шторм. Не затронут нас холода.

Человек и Белка

Человек и Белка.
В кружке крепкий кофе,
Тишина ночная,
Зарево в дали.

Снова с жизнью сделка.
Может и не плохо,
Что в миры такие
Мы смогли дойти.

Скоро будет лето,
Разнотравья запах,
Лунное сияние
Прям над головой.

Белка держит где-то
Мироздание в лапах.
Человек вернулся.
К ней. Домой. Живой.

* Белка – позывной автора

Всё это было…

Всё это было. Двадцать лет назад,
Смешная, кареглазая девчонка,
Себя воображая амазонкой,
Бежала к морю сквозь цветущий сад.

Всё это было. Плавилось в воде
Оранжевое солнце на закате.
Примерив форму, девочка-солдатик,
Маршировала стоя на песке.

Всё это было. И была война.
Была не рядом, на границе где-то.
Но в отголоске каждого рассвета
Непроизвольно слышалась она.

Всё это было. Двадцать лет назад.
Бежала кареглазая девчонка
Навстречу жизни. И пунктиром тонким
Чертил ей путь июльский снегопад.

Поколение войны

Мы останемся молодыми
Замерев в уходящем дне.
Вы запомните нас такими,
Вечно ищущими, шальными,
Жизни вверившими стране.

Помяните под сводом храма
Нас, идущих за горизонт.
Иногда, но звоните мамам,
Нашим бедным и ждущим самым,
Проводившим детей на фронт.

Расскажите об этом в школах,
Чтобы помнила вся страна.
И уверенных, и весёлых,
В отвоёванных русских сёлах
Нас, оставшихся навсегда.

* * *

Вот опять неизвестность ломает засовы
На мои рубежи наступает война.
Да, я знала, законы у жизни суровы,
Но пожалуйста, сбудься! Под градом свинцовым
Просто сбудься, родной, у меня.

Я сражаюсь с болезнью не видя просвета.
Отступаю, но снова бросаюсь вперед.
Ты мне шлёшь наши фото из прошлого лета,
Солнце, нежность, вопросы мои без ответа…
Разгоняюсь. Рубеж. И на взлёт.

Больно

Больно. Сухие потрескались губы.
Кровь выступает опять на бинтах.
Я никогда о тебе не забуду.
И не увижу. Рассвет на часах

В сердце тоской отзывается острой.
Слышится гул канонады вдали.
Больно. Зато всё понятно и просто.
Пуля навылет. Спасти не смогли.

* * *

Как девчонка любуюсь твоими руками,
И смущаюсь под взглядом горячим твоим.
А за окнами осень танцует с ветрами,
Отливает пролесок опять золотым.

И мурлычет приёмник тихонько в машине,
И дорога ведёт теперь только вперёд.
Как девчонка, любуюсь руками твоими,
И уверенно в новый вхожу поворот.

Городу Любим
Он будто на краю земли,
В излучине Учи с Обнорой.
Огарком восковой свечи
Сквозь тишину седой ночи
Наперекор войне и горю.

Уездный город. Тонкий стан
Рябин под небом цвета жизни.
Он предан был. Он был распят,
Но сквозь века остался свят
И верен до конца отчизне.

В Любим, в Любим. Звенят дожди,
Гарцует ветер по дороге.
А в отражении реки
Мои надежды и стихи.
И ты, стоящий на пороге.

Болезнь
Ты забываешь, а она приходит
И целится в упор из всех орудий.
И понимаешь, ничего не будет.
Уже не будет. Больше. Никогда.
Больничный коридор. Чужие люди.
И тишина. И кажется…начало.
И мама в колыбели укачала
Родившуюся вновь. Но не меня.

ОБ АВТОРЕ: Светлана Белова — секретарь Правления МОО СП России. Лауреат премии им. Роберта Рождественского, им. Евгения Зубова, премии им. Муссы Джалиля. Руководитель молодежного общественно-литературного движения Алые Паруса при МОО СП России, заместитель руководителя Совета молодых литераторов МОО СП России, волонтёр СВО.