НАЙДУ У ВРЕМЕНИ СТОП-КРАН И ВЫЙДУ НА ПРОСЁЛКЕ

ПОЛИНА ОРЫНЯНСКАЯ

***

Осень приходит согласно своим дождям.
Нет у неё расписания или срока.
Листья не верят каким-то календарям,
новости им несёт на хвосте сорока.

Старый сосед по даче вот так же дик –
крутит педали древнего лисапеда
то на рыбалку, то в лавку. А что дожди?
Если тепло, то всё ещё, значит, лето.

Утром всё так же бодро орёт петух.
Только вопрос – кому? Поисчезли куры.
Мысли гоню о судьбах его подруг
в силу довольно нежной своей натуры.

А в остальном – созерцание. Ранний свет,
ранние сумерки, звёздная тьма над садом…
Вон, пролетая, звезда начеркала след.
Что загадала? Да незачем. Всё как надо.

2026

***

Всё, как водится ранней осенью –
тени длинные, зыбкий свет,
золотишка на ветках россыпи,
солнце тёплое, воздух – нет.

Раньше было: потянет горечью
облетающих тополей –
и саднит внутри, и ворочаю
будто камни в душе своей.

А потом время с глузду съехало,
стрелки дрогнули, понесли…
Тех печалей смешное эхо
мне аукает из дали.

Жизнь листаешь, как будто книжицу,
в непреложном порядке дней,
а стоишь на ветру – и слышится
канонада с далёких полей.

И такое всё, знаешь, хрупкое,
улетучее, словно пар.
И теперь бережёшь, баюкаешь,
принимаешь как божий дар

и туманные ранние сумерки,
и грядущие ноябри,
и ушедшего дня окурки –
в лужах рыжие фонари…

2024

Дачи. Сентябрь

Тут тишина рождает белый шум.
Но даже белый шум темнеет к ночи.
Лишь золотарник теплится с обочин
и лунный блик ложится наобум.

Осталось лето в яблоках одних –
и те уже не держатся на ветке.
И дикий виноград багрово-цепкий,
и бусины забытых облепих

красивы, но – кому они нужны?
Хотя и в этом тоже есть свобода.
Протяжный выдох гаснущего года –
усталый и далёкий скрип сосны…

2026

***

Найду у времени стоп-кран
и выйду на просёлке,
пока состав стоит, застряв
на грани октября.

Задребезжит пустой стакан,
и тётка с верхней полки
щекасто свесится, меня
спросонья костеря.

А тут – свобода. Рыжий лес
в тумане по колено.
Ещё теплынь – «ти-плынь-ти-плынь»
щебечут все подряд.

На небе солнечный надрез,
шуршит река по венам:
ни дна, ни сна, несёт листву
в престольный Китеж-град –

на купола, колокола,
на медные монеты
мастеровым, купцам, юнцам,
блаженным старикам…

Богатый дар, медвяный взвар,
прощальные приветы.
И отражение моё
возьми с собой, река.

А мне сигналит паровоз,
лютует проводница:
состав под паром, пам-парам,
занять свои места!

Просёлок долго меж берёз
вослед мне будет виться
под храп соседа, перед сном
принявшего полста…

2018

Квадраты света

Мне бы хотелось песен, как пела мама.
Волосы пыхали искрами в рыжем свете.
Под утюгом расцветала моя пижама –
маки, ромашки…

В память об этом лете
запах остался – чистой горячей ткани,
яблок неспелых в садике под балконом,
скрип половицы – мерный, красивый, сонный,
и утюга жаркое придыханье.

Так босиком сладко ходить по полу…
Господи, ну обещай, что однажды где-то
всё повторится – эти слова и голос,
детство, тепло, покой и квадраты света…

2018

***

Помнишь, как жили-были?
Стрижены под гарсон.
Платьица, руки-крылья,
летнего зноя звон.

Бледные незабудки
россыпью у крыльца.
Мама в весёлой юбке.
Бронзовый торс отца.

Губы от вишни липки.
Ссадины-пустяки…
Дурочки, птички-рыбки,
пёстрые мотыльки.

Неба медовый вереск.
Белый налив поспел.
Помнишь – песчаный берег,
и теплоходик бел,

полдень над Волгой режут
крошечные стрижи…
Мы и сегодня те же,
правда, скажи?

Звёздное многоточье,
лунный пробел в строке…
Тонет кораблик ночи
в утреннем молоке.

2019

***

Камень-ножницы-бумага,
карандаш-огонь-вода.
Руки синие от ягод,
квас из бочки у продмага.
Замуж выйдешь? – Ни-ко-гда!

Камень был насквозь дырявый:
амулет – не амулет.
Не поверила. Не зря ли?
Рос у дома клён кудрявый.
Клён остался – дома нет.

Отрезала, не померив,
из обрезков вышел змей.
Пахло красками и клеем.
Стала я бумажным змеем
на верёвочке твоей.

Вниз по лестнице. Куда ты?
Полон шкаф испитых чаш.
Календарь. У каждой даты –
галки чёрные крылаты.
Исписался карандаш.

Нет у ночи столько мрака.
Окна – мутная слюда.
Всё сожгла, а дождь оплакал.
Камень-ножницы-бумага,
карандаш-огонь-вода…

2016

***

Который день дожди. Лысеют тополя.
И в палисадниках пестрым-пестро от яблок.
У тёти Лиды вроде штрифеля,
у толстой Гали – дичка между грядок.

Мой старый двор, ты с дедовских времён
нажил себе на окнах глаукому,
зато бельём бываешь окрылён,
развешенным старушками у дома.

Приют уставших верить матерей,
отцов, сумевших выжить в девяностых…
Какой бы год ни тикал на дворе,
тут всё привычно, буднично и просто.

Сосед алкаш с мучительным лицом,
его подруга, вечно никакая…
Моё гнездо, своих дурных птенцов
ты нянчишь до седин, не попрекая.

Хоть память врёт, о чём ни говори,
какую ни подсовывай ей смету, –
в ней даже грусть и та налита светом,
как яблоки опавшие твои…

2022

***

Перед осенью город ласково-близорук.
Щурится беззащитно на позднее солнце.
Ты, говорит, уезжала, мой милый друг,
мне ж оставаться только и остаётся.

Тычется преданно ветром в моё лицо:
ну, расскажи, я других-то краёв не знаю,
есть ли за далью, в самом конце концов,
всякое разное, что намечталось к маю?..

Перебираю блики прошедших дней.
Яркое. Тёплое. Бурное. И хмельное.
Но, понимаешь, с возрастом всё сильней
греет родное.

Там я циркач-гастролёр и держи хребет.
Тут меня помнит маленькой каждый тополь.
Там до моих печалей и дела нет.
Дома и нудный дождик нутро заштопал.

Чудо – оно же чудо издалека.
Там я пожившая тётка, куда деваться.
Дома вся жизнь впереди, и она легка:
тут я по-прежнему девочка с синим ранцем.

2026

***

Как мы встретимся? Будет ли дача там,
и сирень, и люпины в саду?..
Всё, что здесь по-земному начато,
превратится там в ерунду.

И смешными покажутся яблони,
и просёлок, и дым над трубой…
А ты знаешь, как прошлого мало мне,
как я часто болтаю с тобой?

Вон цветы твои тянутся к солнышку.
На крючке твой походный рюкзак…
Мир оттуда, наверное, крошечный –
так, не мир, а какой-то пустяк.

Приходил бы во сне. Повидаемся.
И за пивом расскажешь мне, дед,
про места неизвестные, дальние,
где ни смерти, ни времени нет.

2026

С.Ч.

Ты пишешь: я кофе пью с плюшкой и маслом
и сыром, положенным сверху на масло.
А небо в окне наливается красным.
Как странно: с тобою болтая о разном,

я вижу за несколько сот километров
твой скучный пейзаж и старух у подъезда,
облезлую кошку на лавке облезлой
и лужу, которую морщит от ветра.

Давай, расскажи, как вчера от соседа
к тебе одинокая мышь приходила
и грызла сухарик, тиха и безвредна,
пока ты лежал на диване без силы –

лежал и отыскивал десять отличий
вчерашнего дня от февральской субботы
и этого утра в безветрии птичьем
от утра две тыщи затёртого года.

Я тоже запуталась в буднях, как в бредне,
повисла на жабрах и дёргаю тельцем…
Мне нравится старое слово «намедни» –
оно помогает душою согреться

промежду вчера и тревожным когда-то.
Подумай, какое уютное слово, –
и медь в нём, и мёд переспелых закатов,
и медленный выдох травы августовой.

И сразу как будто у Бога в ладони.
А прочее – времени глупые шашни.
Всё станет намедни, что было сегодня.
Не горько. Не суетно.
И не страшно.

2020

***

Так бы вечно и писала
о мать-мачехе и бабочках,
о лесных оврагах талых
и о бабушках на лавочках.

Солнце так же светит вроде,
не разбито, не надколото.
Только, знаешь, не выходит
позапрошлого покоя-то.

Вот же – воздух в птичьем звоне,
ветки живы, растревожены,
травы тянутся спросонья
до зыбучей сладкой дрожи.

Вроде чуешь каждой порой
небо синее, проточное.
А вдыхаешь – нет простора.
Будто в лёгких червоточина.

Не выходит. Не могу я.
Словно не хватает света мне.
Дай нам Бог весну другую.
Настоящую. Победную.

2026

***

Время уходит, будто земля из-под ног.
Новое будет, но будет оно каким?
Мутные воды самых лихих эпох
тащат наверх фанатиков и пройдох.

Скоро, когда победа развеет дым,
сколько увидим зажравшихся в трудный час
и робеспьеров, чьи головы, дай-то срок,
будут развешаны в профиль или анфас
на чёрных квадратах мемориальных досок.

После войны будет мир – не таким, каким?
Где-то меж прошлым и будущим, посмотри,
вспыхнут и гаснут – беспомощны, далеки –
памяти рыжие тёплые светляки…
Мам, почитаешь сказку, будто мне снова три?

2025

***

Господи, говорю, устала я, как собака,
от войны, от холодного лета, от будущего ноября.
Господи, говорю, а Ты любишь плакать?
Если не любишь, откуда взялись моря?

Я, говорю, не нытик, но Ты же знаешь,
что чужим наплевать, а любимых я берегу.
Вот и кажется всем, что я сильная и смешная,
и в горящую избу, и мамонта на скаку.

А моя броня нифига не из прочной стали.
Может, птичьи перья или яблока кожура…
Он молчит. Усмехается. Все, говорит, устали.
Жизнь, моя девочка, это игра

на вышивание разных чудных узоров,
переплетений важного с ерундой.
Знаешь, усталость полезна – снимает шоры.
Только не даром – не зря ж я такой седой.

Слышишь ветер ночами? Так это я вою…
Прикрывает тяжёлыми веками глаза-янтари,
тычет звёзды в небо, шуршит листвою.
Ты прости меня, Господи. Говори, говори…

2026

Туман

Ты куришь и куришь. Невесело как-то… А зря.
Все правды и смыслы, рождённые осенью, хлипки.
Оставь эту скуку унылым дождям ноября,
мотающим нервы, как будто обычные нитки.

Давай поживём, не тоскуя по солнечным дням.
Есть некая тайна в нечёткости контурных линий.
Тяжёлое небо, сползая по чёрным ветвям,
лежит неопрятным туманом в просёлочной глине.

Заходишь во мглу – и выходишь из мира живых.
Кричишь, а туман отнимает безумие гласных,
и звуки теряются в стеблях засохшей травы,
дрожат в паутинах, срываются, падают, гаснут.

Вернёшься на ощупь, сидишь в деревенском тепле
и слушаешь древние песни внутри дымохода…
Умеешь гадать по дождю на оконном стекле?
Смотри – скоро лето, осталось всего-то полгода…

2015

***

Да что стихи? Изъян моей природы.
Другой живёт в потоке дней и лет
и дышит просто – он отсюда родом,
он видит свет, когда он видит свет.

А я и по протоптанной дороге
иду на ощупь, каждый раз с нуля.
Я «пироги» читаю как «пироги»,
не сосны вижу – мачты корабля.

Другой в ладонях держит мир, а я же
ни тут, ни там, болтаюсь между строк,
как дымка на предутреннем пейзаже,
пока рассвет её не уволок.

Другому просто боль, печаль, досада.
А мне – слова как острые ножи,
которыми разделать чувство надо.
Я не живу, я вспарываю жизнь.

Мне хочется смотреть вокруг и трогать
кору, цветы, листву, а не слова.
Идти, ногами чувствуя дорогу,
не слыша, как под ней болит трава.

Земля, меня ты держишь плоховато,
я глупо трепыхаюсь над тобой.
Не потому, что больно я крылата,
а потому, что так крылата боль.

2026