АВТОБУСНЫЕ БУДНИ

Олеся ПОНОМАРЕВА

Валерий, Автобусный властелин, просыпается рано утром, с первыми подёргиваниями верёвочек. Его гибкое тело целиком охватывает хитросплетённая сеть. Иногда Валерию кажется, что он – марионетка: его качает и дёргает то туда, то сюда. Но стоит чуть напрячься и взять власть в свои руки (и в ноги, и в тело, и даже в нос), как движения верёвочек выравниваются, а сумбурное болтание превращается в танец. Танец лёгкий и изящный, но требующий сосредоточенности на всём его протяжении.
Стоит только отвлечься – попробуй потом выпутайся…

Вот студентка спешит по морозу на свой заветный восемьдесят пятый. Вот восемьдесят пятый, выезжающий из-за поворота – траектории их закономерно сближаются. Тут руку властелина свело внезапной судорогой, и автобус промчался мимо.

Студентка, закипая желчью, беззвучно бранилась. Её мысленный голос долетал до самых верхов Мироздания и тревожил почём зря погоду. Сгорая от стыда, Валерий аккуратно подогнал к ней новый восемьдесят пятый. Рука продолжала подрагивать. Нехорошо. «Ну да ничего! – подумал он. – Как-нибудь разомнусь».

В ожесточённом месиве обледеневшего утра он работал осторожно, одними кончиками пальцев и подрагиваниями губ. Люди спешили, но Валерию, Автобусному властелину, спешка была ни к чему.

Когда утренняя возня схлынула, он уже размахался как следует и рулил автобусами энергично, даже весело. В кои-то веки над городом высветилось солнце, и небо голубело, как новенькие «девятнадцатки». В одной из таких «девятнадцаток» сидели трое парней, насквозь пропахшие слащавым дымом. Их беседа неожиданно увлекла Валерия.

– А я считаю, – говорил один, – что стихи должны исходить исключительно от сердца. Если пытаться их как-то модифицировать, то только испортишь.
– Дыааа? – не соглашался второй, выше и плечистей первого. – И что же мы на выходе получим? Кучу хаотичных, неструктурированных мыслей и чувств, которые никому на фиг не нужны?!
– Нет, почему же?.. Ведь у кого-то же откликнется…
– Так как же оно откликнется, если не разобрать, где у стиха верх, где низ, где зачин, а где развязка? Тебе вот охота копаться в чужом бардаке, пусть и стихотворном?!
– А я всю жизнь в хламовнике живу, – подал голос третий парень, худосочный и прыщавый. На протяжении всего спора он чаще других потихоньку прикуривал и выдыхал в воротник. Но воротник почти не спасал. На вежливые намёки добродушной кондукторши юные поэты не реагировали. Вскоре Валерию это надоело, и он решил вмешаться. Раскачав автобус, он вывалил всех троих на ближайшей остановке.

Больше ничто не омрачало начавшийся день. Не видать было даже ворчливых бабок, частенько мозоливших фары автобусам. От нечего делать Валерий стал наблюдать за женщиной на шестьдесят третьем, ехавшей, очевидно, в центр города. Она была явно замужем и, должно быть, не бездетна, но что-то делало её похожей на юную девушку. Приехала, как Шурик, собирать городской фольклор… «В центр, в центр, в центр!» – так и пела её душа.

Жалко было Валерию выпускать её из автобуса, но вскоре на глаза ему попалась незаурядная компания в переднем конце семьдесят первого. На двух сиденьях расположилась с тремя детьми, похожими на маленьких космонавтов, и пожилая чопорная дама в мехах. Ребята весело щебетали меж собой, а дама, улыбаясь, придерживала одну малышку своей унизанной кольцами рукой. Мать семейства с умным видом беседовала с мальчиком-подростком, сидевшим напротив и обнимавшим чехол с гитарой. Тот, тоже улыбаясь, что-то отвечал.

Компания эта выглядела так идиллически, что у Валерия глаза на лоб вылезли. На всякий случай он ущипнул себя за руку. Этого делать не следовало: на другом конце города слишком высоко подпрыгнула маленькая «восьмёрка», и все сидевшие в ней посыпались на пол.
Эх!
Валерий напрягся, пытаясь выровнять ход «восьмёрки» и даже усилием мысли поднять пассажиров на ноги. Но, к его удивлению, никто не возмутился, не стал ругать водителя и прочие высшие силы. Одна лишь старушка немного поворчала, но её успокоил и усадил на место парень в спортивном костюме.

За такими мелкими заботами и наблюдениями пролетел день. Валерий, радуясь, что выбирается сухим из всех вод, расслабился, а между тем приближался час пик.

Он, как всегда, не заметил, как подкралось это жуткое время, только вдруг все дороги наводнились машинами, пешеходами, байкерами, а на автобусы обрушилась безудержная волна новых пассажиров. Были среди них и бабки, и дедки, и внучки, и Жучки… Вся мельтешня на дорогах была не по части Валерия, число автобусов же оставалось неизменным – казалось, что они уютно запрятались среди общих потоков.

Но это было лишь поверхностное впечатление. На самом деле вожделенные автобусы сделались чрезвычайно инертными, неповоротливыми, превратились в болезненную опухоль на дороге. Со всех сторон сыпались на них тревожные бибиканья и просто окрики. Смешались водители, кондукторы, входящие, выходящие. Последние, сметая всё на своём пути, бросались к дверям за две, за три остановки. Водители же двери то открывали, то не открывали, вызывая шквалы негодования. Кому-то прищемили голову. Ворчливые бабки перешли на сиплый надсадный крик.

Валерий хотел помочь одному несчастному «полтиннику», забуксовавшему в яме, но тут почувствовал, как где-то позади него что-то рвётся…
Трррах! – один автобус столкнулся с другим. Вжжжиу! – третий, не в силах затормозить, проскользил мимо остановки. Щёлк! – что-то ёкнуло внутри «полтинника», он подскочил и прилежно помчался дальше. Руку опять свело. Несколько верёвочек перепутались, и образовавшийся клубок вдруг с силой потянул Валерия вниз… вниз…

Опомнился он в восьмом часу вечера. Сумятица вновь схлынула, ничего не оставив после себя. Оторванные автобусы жили своей таинственной жизнью. Последняя ворчливая бабка мирно дремала в одном из них.

Опустившись на колени, Валерий стал распутывать и связывать разрозненные куски нитей. Автобусы, державшиеся на них, шли спокойно, лишь изредка подёргиваясь, как люди после долгих слёз. Часам к девяти утих и этот мандраж.

Валерий знал: будет выговор. От дел вряд ли отстранят прямо сейчас, но кто их знает… Больше он ни о чём думать не мог.
Автобусы постепенно начали сходить с маршрутов. В одном, не самом позднем, ехала маленькая девочка. Ей позарез нужно было на конечную, но автобус до конечной уже не шёл. Валерий это знал. Девочку эту он видел впервые, но всё же решился на вольность: плавно потянув за нить, продолжил маршрут и, не считаясь с водителем, высадил юную пассажирку на конечной. Та, уходя, благодарно оглядывалась на водителя, а тот ничего не понимал.

Наступила ночь.

Валерий засыпал, разметавшись по карте города. На стене его штаба висел календарь, в котором он каждый день зачёркивал дни, остававшиеся до Общего собрания Автобусных властелинов. До судьбоносного собрания, на котором решат, годится на что-нибудь молодой стажёр или нет. По правде говоря, Валерий иногда прямо-таки мечтал уволиться, особенно в первые дни. Ведь есть же много других профессий. Но где-то в глубине души он понимал, что на новом месте ему будет не хватать автобусов и прилепляющейся к ним возни…

***

Олеся Пономарева родилась и живет в Красноярске. Писать начала с детства. В школе участвовала в городских конкурсах сочинений и олимпиадах по литературе и русскому языку, занимала призовые места. Сейчас учится в техническом вузе, продолжает заниматься литературой.
Осенью 2025 года была принята в Совет молодых литераторов Красноярска.