«БУМЕР»: РЫЦАРИ В МИРЕ ВЕТХОГО ЗАВЕТА

Нина ИЩЕНКО

литературный критик,

кандидат философских наук,

Луганск, ЛНР

Премьера фильма «Бумер» в России состоялась 2 августа 2003 года. Фильм сразу стал популярен у зрителей, хотя кинокритики встретили его сдержанно. Так, социолог Вадим Радаев увидел в фильме сакрализацию криминала, отрицательно влияющую на широкого зрителя. Позволю себе не согласиться с критиком и попытаюсь показать, почему фильм оказался интересен многим людям за пределами криминальной субкультуры.
Действие фильма происходит в девяностые, когда после распада СССР бывшие республики захлестнула волна преступности. В центре сюжета три друга Костя, Петя и Димон, бандиты, помогают одному них, Димону, отстоять свой мерс, который хочет отобрать другая банда. В ходе столкновения друзья убивают оперативника под прикрытием, и вынуждены бежать. Все социальные связи обрываются, они теперь сами по себе и могут полагаться в этом путешествии только на свою силу.
История путешествия – известный и любимый жанр со времен Гомера, у которого Одиссей десять лет возвращается домой. Очередной расцвет историй о путешествиях – это рыцарские романы католической Европы. Для правильного понимания социальных отношений в «Бумере» могут помочь знания о католической цивилизации, которых много в книгах великих историков ХХ века Жака Ле Гоффа, Эммануэля Ле Руа Ладюри, Карло Гинзбурга, Умберто Эко. В современной русской литературе это мировоззрение и персонажей читатель может найти в книгах Елены Хаецкой, где раскрываются те же темы рыцарской этики и практики. Герои фильма – это явно рыцари, только в наших реалиях.
Рыцари в католической цивилизации X-XV вв. – это особая социальная группа, которая живет насилием, а также внешне отличается от других групп особым языком и внешним видом. Также и бандиты в фильме – это люди меча, люди войны, живущие насилием. У них есть свой особый язык: мат персонажей всё время надо переводить на язык социального взаимодействия и понимать как признак статуса, но для читателя классических текстов это небольшая трудность.
По внешнему виду всё еще наглядней. Машина – это конь, знак рыцарского положения, и стоит в нашем обществе примерно столько же, сколько в средневековом. Помимо этого, у героев есть особая форма одежды и аксессуары: кожаные куртки, редкие тогда мобильники. Когда в деревне колдунья переодевает персонажей в обычную одежду, это всё равно что снять с рыцаря латы и предложить ему прожить жизнь вот так, с мужиками. В общем, это шанс выжить, но ценой рыцарской чести, смены статуса, кардинального его понижения. Понятно, что герои не воспринимают это предложение всерьез, и даже красавица Катя тут бессильна. Никакой Ивейн и Бертран де Борн не стал бы спасать свою жизнь такой ценой. Это можно было сделать, только отринув свою гордыню, но христианских подвижников тут нет, ни из одного не получается старец Зосима, ушедший из офицеров в монахи. Что ж, была бы честь предложена.
Отношение к окружающим у героев совершенно рыцарское: есть они, люди или пацаны, и все остальные, работяги-мужики, лохи, быдло. Мужик не равен рыцарю и годится только на то, чтобы быть ограбленным. Исторически рыцари этим и жили: разбой, насилие, вымогательство, навязывание своей защиты за плату. Для мужика всегда вопрос только в том, кому платить и кто будет обирать, других вариантов нет. Эта социальная структура проявляется в столкновении с другими бандитами из-за фур. Мужик получает по голове за то, что позволил себе разговаривать на равных с рыцарем, причем от рыцаря условно своего: у всех бандитов статус одинаковый, и его надо беречь от мужичья.
Думаю, что это начало пути не только для европейских рыцарей, но и для японских самураев, и для русских богатырей (Петя Рама – вылитый Алеша Попович). Удивительно, что им потом захотелось куртуазии, чайных церемоний и защищать землю Русскую. Зрителей в фильме привлекла не сакрализация криминала, а точное отображение общественных изменений. Вот так некоторые искали яркую рыцарскую культуру в ролевых играх и фэнтези, но настоящая жизнь сделала настоящих рыцарей наяву, и это оказалось совсем не так, как мечталось.
Рыцарская логика, опирающаяся на право сильного, очень хорошо просматривается в Ветхом Завете, где Бог есть Господь – Он может всё, потому что Он сильнее всех, и пользуется этим в полной мере, наказывая за нарушение своих требований. Фильм погружает зрителя в абсолютно ветхозаветный мир: око за око и зуб за зуб. Возмездие наступает неотвратимо и сразу: мент, вымогающий взятки, попадает рукой в капкан; на водителя, ударившего человека отверткой, падает кузов машины; дембель Паша, обозвавший Катю, тут же падает с велосипеда.
Главных героев это касается в полной мере. События обрушиваются на них после убийства, и месть неотвратима. Каждый из них имел шанс спастись: Лёха мог не начинать эту историю – не стрелять, не переводить ситуацию на более высокий уровень насилия; Костя мог уехать во Францию со своей девушкой; Петя мог остаться в деревне с красавицей, встретившейся на пути. Все они в любой момент могли бросить этот «Бумер» и уйти, как сделал Димон в последних кадрах. И наконец, они могли не идти на ограбление в конце. Три раза, как в сказке, им предлагали спасение и жизнь, три раза они отказались. Теперь не взыщите, все получают полной мерой.
Димон спасся, потому что он не убивал, а просто пожадничал, пожалел свой мерс. Это тоже был шанс уйти на другую дорогу, отказаться от бандитской жизни и остаться в живых, но он им не воспользовался. Димон был ранен, чудом спасся, и во время налета ему было ясно дано понять, чтобы уходил пока цел: машина не завелась, он не въехал под пули и остался жив. Беги, дурак, на этот раз отпускаю. Пределы Божьего долготерпения в этом фильме минимальны.
Таким образом, в «Бумере» отлично передан дух девяностых и их библейский смысл. Это не сакрализация криминала, а попытка осмысления жестокой реальности, способ найти в ней закономерность и даже справедливость. Такой взгляд на мир, где сила не бесконтрольна, а за любой выбор нужно отвечать, оказался знаком широкому зрителю и стал причиной популярности фильма.

2026