ПАМЯТЬ ЕЛОВОГО БЕЗМОЛВИЯ

Виктория РАДУГИНА

Огромные, мохнатые, высоченные темные ели со свисающими тяжелыми лапами, щедро, рясно усыпанными крупными длинными шишками, и великое множество сосен – «фирменный знак» Пруссии. Пруссия когда-то была отдельным государством, а не частью Германии, да и вся нынешняя Германия была отдельными лоскутками-странами, которые теперь зовутся землями. Южане до сих пор называют население земли Берлин-Бранденбург и соседей по региону пруссами, а не немцами. Таких роскошных елей я не видывала нигде. Большинство – темнуще-зелёные, некоторые – голубые. Но все – одинаково огромные, мохнатые, сказочные. Прекрасно сочетаются со сказочными домиками в окружностях городов и в чистеньких немецких сёлах, дремлющих среди хвойных лесов.

Сядем же в машину и умчимся от будней. В наш высокий, удобный автомобиль легко забираться людям большого роста. И путешествовать в нем интересней, высоко сидя-далеко глядя. Засматриваясь, как я, на каждый сноп, на каждый поворот в лесную просеку, каждое озерцо и пасущуюся на лугу корову. Забуримся опять далеко-далеко, в красивые пролески, в узкие просёлочные дороги, которые, как аллеи, обсажены по сторонам высокими и толстыми деревьями, и даже на совсем безлюдных участках удивительно ухожены и симпатичны.

Укатим, куда глаза глядят, доберёмся и до других «земель» (Bundesländer), тут всё недалеко… Поедем по дальним тропинкам, соединяющим аккуратные села… Мимо плоских лугов с просматривающимися издалека, за многие километры, приветно машущими крылами, громадными, но дружественными ветряными «мельницами» – ветрогенераторами. Что-то в них есть и от «этого света» – ведь они заботливо собирают силу природного ветра на нужды народного хозяйства, и – от инопланетян или вообще чего-то нефизического, неземного. Они как будто соединяют длинными крылами-пальцами земной мир с его хозяйством – и воздушный мир души, света, неба. Смотришь на медленно, грациозно поворачивающие лопасти – и кажется, вот-вот зацепится гигантское крыло за твоё что-то эфемерное, что в тебе есть, за твой случайный вздох удивления от их вида посреди полей – и загребёт тебя в воздушные миры… Ты легко поднимешься – и растворишься в этом высоком, прозрачном светло-лазоревом небе… И – непонятно, страшно ли тебе от этого или, наоборот, – легко, невесомо и приятно. А вдруг воспарившей душе понравится в том высоком измерении?..

Если много, а, главное, внимательно путешествовать по земле Бранденбург, то обязательно почувствуешь эту невидимую, но чёткую связь – всего ощутимого, цветущего, живого, физического – и неземного, духовного, сакрального. Трагического, но просветленного через годы. Это – дух когда-то проходящих здесь нескончаемые километры сквозь леса и тропы советских солдат. Шедших, истекая кровью, падая под пулями в еловую сень, стонущих от боли и нечеловеческого напряжения. Они шли за победой, только за ней, чтобы настигнуть врага прямо в его логове, чтоб наверняка. Шли, чтоб спасти свою страну и мир.

А сейчас эти же забывчивые ели и сосны бросают шишки в мох, как когда-то летели с неба пули. Но эхо боев здесь по-прежнему, обертоном, почти неслышно гудит за завесой птичьего гомона, за тихим шумом огромных еловых лап и за жужжанием солнечных шмелей. Могилы советских солдат встречаются в этих краях повсюду. И в соседних землях тоже. И большие захоронения – все в блестящем, торжественном граните, где лежат сотни и тысячи бойцов. Там стоят памятники освобождения человечества от страшного приговора – мирового фашизма. Там всегда лежат живые цветы. И – маленькие островки захоронений, то в лесу, то в населённом пункте, скромные и незаметные почти, из пары десятков могил. Это могилы тех, которые «толкали от себя» тяжёлыми сапогами эти живописные километры мирного леса, восемьдесят лет назад. Они не любовались этими прекрасными лесами и полями. Тащили, изнемогая, груз беды в сердцах, груз ответственности на плечах и горе за спинами. Груз неподъёмного горя разрушенных городов, осиротевших семей, убитых родных, потерянной юности, несбывшихся надежд.

Некоторые из этих малочисленных захоронений, разбросанных по лесам и селениям, настолько малы, что стоит над ними только невысокий обелиск со скромной красноармейской звёздочкой. Но тем более обязанной я себя чувствую прийти или приехать километров за сто и посетить хотя бы некоторые из этих мест. Принести ребятам, которые лежат там, память и благодарность. Поклониться в пояс, отплатить хотя бы слезой тем, кого забросила судьба в эти незнакомые прусские дали, да там же и оставила. Посетить покоящихся за тысячи километров от родной земли, под этими красивыми, но чужими елями.

Повисшая в воздухе тишина сосновых, буковых и еловых владений, тонущая в мягких мховых коврах, только глубже подчёркивает ужасающую память произошедшего на подступах к Берлину не так, в общем-то, и давно. Кровь впиталась в почву, слова и крики на русском языке давно растворились в кронах деревьев… Указатели деревень написаны на немецком, тихая мирная жизнь идёт своим чередом. А как же быть с эхом? Оно не может замолчать навсегда. Будет гудеть над домишками, как напоминание самой людской совести. Как бы ни пытались в некоторых местах местные власти «прикрыть», замолчать, перелгать события исторической правды. Затереть память о том, что вынуждена была пережить, перестрадать моя страна – не по своей воле, – а по трусости, трагическому попустительству и предательству всего человечьего в себе народонаселения тогдашней Германии.

Но есть и те, кто не дает в обиду наши островки скорби и памяти, постоянно отстаивает, сберегает от забвения. Кто следит за могилами павших из далекого Советского Союза, приносит цветы.

Молодой восточно-берлинский фотохудожник Флориан Визорек создал галерею фотоснимков мемориалов-захоронений и памятников советским воинам в Восточной Германии, в Берлине и его окрестностях. Назвал он её «75 лет, 75 советских памятников». В этой галерее есть фотографии больших мемориалов и маленьких могил, и памятников освободителям. Под снимками – пояснения, названия мест.

Но больше потрясло ещё одно проникновенное произведение Флориана. Фотограф снял видеофильм прямо за рулём своего велосипеда, объезжая на нём несчитанные километры от памятника – к памятнику, знакомя зрителей с захоронениями и мемориалами советских солдат. Повествование «сокращает» сами отрезки пути по лесам, лугам и населённым пунктам, показывая их в убыстренном темпе, и – замедляется в местах захоронения и славы павших. И от этого простого рассказа без единого слова, под редкие аккорды фортепиано и одинокий голос скрипки на всего нескольких нотах (музыка только к концу обретает силу, воет, гремит, и – внезапно стихает, превратившись в тихие отзвуки людского говора у памятников), от вида сменяющих друг друга стел, гранитных камней, табличек имён – длинных и не очень, – слёзы стоят в глазах.

Ветерок шумит в высоких кронах бранденбургского хвойного великолепия, шепчет, передаёт послание душ сотен тысяч солдат, многие из которых и военными-то не были: не забывайте, люди, о нас… помните, как трудно и горько далось нам ваше счастье и спокойствие.

***

Виктория Радугина родилась в СССР, жила в ряде стран и регионов. Публиковалась как прозаик и публицист в российских и зарубежных изданиях, таких как «Сура», «ЛиTerra», «Литературный Крым», «Роман-газета», «Русское поле/МолОКО», Unzensiert/Edita (Германия), «День литературы» и др. Произведения вошли в альманахи «Словесность» – 2024, «Словесность – 2025», в сборники «Память», «Такая разная Россия» и др. Член Союза литераторов Российской Федерации, Московской организации литераторов. Имеет литературные награды: лауреат международной премии «Золотое Перо Руси»; лауреат международного конкурса им. М.В. Исаковского «Связь поколений» от Союза писателей России; финалист (II место) в номинации «Проза» в общероссийском конкурсе «Классики и современники» от «Литературной газеты»; финалист премии им. И.А. Бунина Московской ОО Союза Писателей России; лауреат II степени в номинации «Проза» во всероссийском фестивале-конкурсе «Русский лад»; лауреат I степени в номинации «Проза» в конкурсе «Золото слова» от Комитета по культуре и туризму Ленобласти, и другие.