МАЛЬЧИК ДАРЪ

Алтангадас БАТБААТАР

(начало повести)

Лето уже вступило в свои права. Солнце беспощадно палило, и земля казалась мерцающим миражом. Знойный ветер налетал волнами, сдавливая грудь и затрудняя дыхание. Но мальчик давно привык к горячим ветрам Гоби – он стоял у колодца и усердно поил своих верблюдов. Пот струился по его телу, и каждый раз, поднимая воду, он слышал, как из глубины колодца с приглушённым звуком тук-тук падали капли, словно дождевые. Дарь – худощавый жилистый мальчик с большими пёстрыми глазами на тёмно-коричневом обожжённом солнцем лице. В этих глазах отражалось беспокойное стремление познать все тайны окружающего мира.
Под палящим солнцем он изо всех сил тянул за собой упиравшегося верблюжонка, порой спотыкаясь и падая вместе с ним на раскалённую землю. Но, обливаясь потом, снова вставал, помогал ему подняться и подводил к своей матери.
Когда мать доила корову-верблюдицу, то ласково говорила ему:
— Мой сыночек, ты устал? Так иди домой, выпей холодного кумыса, мой трудолюбивый Борхуу!
— Что ты, мама, я ещё не устал. А если сначала подоить эту трёхлетнюю голубую верблюдицу, она может много молока дать, – отвечал он, как будто перестав замечать жгучее солнце и не желая прохладного напитка.
— Нет, дитя моё, если маленький не напьётся досыта, он может совсем иссохнуть. Ладно, мой смуглый мальчик, прогони-ка верблюдиц через передний перевал, – увещевала мать.
— Сегодня много молока надоили, да, мама? Конечно, я ведь как следует напоил их водой, — прищурившись, он улыбался довольный собой.
— Ты молодец, хороший сын! Под солнцем поить верблюдов – дело непростое, – она, улыбаясь, похвалила его.

***

Из-за холмов приближалась маленькая тёмная фигурка. Это был Дарь, который то напевал себе под нос, то тихо бормотал, приближаясь к юрте.
В семье Тогмида было трое детей, и, глядя, с каким усердием их единственный сын трудился, в сердце любого родителя невольно вспыхнула бы гордость.
Полуденное солнце жгло так, будто опустилось с неба прямо на макушку, а Дарь в одиночестве пас верблюжат у северного хребта.
«Вот ведь белая верблюдица родила поистине красивого верблюжонка! – думал он. – Зимой на нём ехать, погоняя караван, – будет и тепло, и приятно на душе».
— А ты, мой бедный можоок, детёныш рыжей коровы, бедное маленькое существо! Я же жалел тебя как малого ребёнка и упрашивал свою мать, чтобы доила твою мать-верблюдицу совсем понемногу.
И вот так, разговаривая с самим собой и своим стадом, Дарь неторопливо переваливал через холмы и проводил свой день. Иногда облака заслоняли солнце, а жаркий ветер становился нежным – и как же это было прекрасно! …Сквозь сомкнутые веки ему виделось, что мать только что была тут, обнимала его, а теперь постепенно отдалялась, не произнося ни слова, и у бедного мальчика наворачивались слёзы на выразительных пёстрых глазах, и он пытался что-то крикнуть ей вслед, но не мог издать даже простейший звук «а-а». Резко очнулся от испуга – полуденное солнце уже опустилось к холмам, а ветер дул ещё прохладнее и приятнее.
Он подумал, наверно, это был сон, осмотрелся вокруг – телята, разморённые от жары, лежали неподалёку. Вдруг заметил зыбкий силуэт, а прищурившись, узнал телёнка рыжей верблюдицы — он один уходил через холмы в сторону табуна.
Дарь резко вскочил, разогнался и побежал за ним во всю прыть. Но и телёнок, затрусил быстрее. Наконец, мальчик, тяжело дыша, догнал его, крепко схватил за длинный повод и сбивчиво закричал:
— Ах, ты!.. Ты думал, пока я не вижу, уйдёшь к матери? Ты знаешь уже, отец говорил – ты станешь бууром . И вот теперь ходишь один, никого не слушая?… Но даже когда ты станешь бууром, ты будешь слушать меня, рыжий!
И, вцепившись в повод, он повёл его к стаду.

Когда он пришёл домой, вся семья занималась своими привычными делами, но время от времени мальчик чувствовал на себе их короткие внимательные взгляды. Мать Герэл приготовила рисовый чай и разлила всем в чашки. Отец Тогмид раздал всем троим детям цветные листы бумаги, тетради в клетку, фрукты и сладости. Дарю же он подарил набор цветных карандашей, альбом для рисования и сказал:
— Вот, сынок, возьми и береги! Это очень редкие вещи.
В глазах Даря засветилась радость, и он сразу поверил, что сможет изобразить в этом альбоме всё, что только есть в этом мире. Теперь ему казалось, он сможет нарисовать не только то, что видел, но даже то, о чём только мечтал.
С того вечера Дарь стал очень бережно носить с собой карандаши и альбом, нигде их не оставлял, и перестал думать о чём-либо, кроме рисования. Он по-прежнему погонял верблюдиц, пас верблюжат и собирал аргал , а потом говорил:
— Мама! Горы, холмы, животные – они такие удивительные… невозможно описать! – бормотал он, а глаза его пылали, словно сияющие огоньки в темноте.

Работа в деревне – вечное повторение одних и тех же дел – привыкнув, устать от неё почти невозможно. Отец сидел на крыльце и, чуть склонив голову, точил верблюжий зуб. Сын, сидя чуть поодаль, внимательно наблюдал за каждым его движением. Вдруг послышался лай собак и тут же – звук приближающегося мотора. Мальчик сразу вскочил и, выглянув, громко крикнул:
— Папа, сверху по тропинке идёт человек на мотоцикле!
Вскоре тот человек прибыл – он тихо остановил свой мотоцикл у дома. Это был худой немолодой мужчина с поседевшими висками. Собаки замолкли, и даже большой пёс Арслан перестал рычать, но не спускал с гостя напряжённого взгляда. Тот вошёл в дом и сел в правом углу. Его звали Гэнден. Обменявшись с отцом приветствиями, он обратился к хозяйскому сыну:
— Ну что, Дарь, как прошло лето?
— Лето было хорошее. А вы как поживаете? – ответил мальчик, слегка прикоснулся к гостю носом, как требовали приличия, и быстро отодвинулся.
— Ваш сын подрос. Сколько ему лет? – спросил гость у отца.
— Этой осенью исполнится семь. Скоро в школу идти – тоже большое дело, — ответил отец, а затем немного поспешно предложил: — старушка моя, подашь нам чаю или поесть?
— Ладно! — ответила ему Герэл, зная, что Тогмид вечно торопится.
— Откуда вы родом? Как там у вас с пастбищами? – поинтересовался Тогмид у гостя. Тот что-то ответил.
Мальчик Дарь изредка бросал на гостя любопытные взгляды. Этот человек явно не местный: его дээл почти совсем новый и мотоцикл тоже. Наверное, он приехал искать лошадей? Много людей ездят на поиски лучших животных, решил мальчик Дарь.
— Мама, я пойду, принесу вчерашний аргал, который собрали с того хребта! — сказал он и, взяв щипцы, побежал.
Даръ знал, что там, на скрытой от взглядов скале Цахира, жили два птенца орла. Он боялся приблизиться и, когда наблюдал за ними, склонялся как можно ниже.
— Один из них, наверно, самец, а другая – самка, — рассуждал он, приглядываясь к внешнему виду. Яркий желтый клюв орлицы казался острым, как игла. Она может схватить и его. Поднимет ввысь, и тогда – он пропадет.
Вернувшись, он сложил аргал возле угла дома и собирался уже зайти внутрь, как вдруг расслышал голос мамы:
— Я не отпущу своего единственного сына. На девочек такой надежды нет, и как я одна с этим справлюсь?
Через секунду раздался строгий голос отца:
— Герэл, зачем так грустишь, о чём мечтаешь? Нет здесь чужих людей, вот и не говори лишнего!
Мальчик решил, что лучше пока не заходить в дом и остановился у крыльца, чувствуя себя так, словно его непонятно за что отчитали. Он тяжело вздохнул и задумался, пытаясь понять, почему чувствует себя так.
Тихо вошёл. Дом казался каким-то иным, но гость по имени Гэнден улыбнулся ему и сказал:
— О, ты пришёл, мальчик! Ну что ж, пора нам уже отправляться.
Мать налила сыну свежего горячего чая и, заворачивая еду, тихо сказала:
— Попей, сынок! Я приготовила тебе одежду на ближайшее время. Положила твой праздничный белый халат. Надень его на праздник Наадам…
Это были простые, но важные слова.
Мальчик не хотел уезжать, но отец уже принял решение, и что тут можно поделать? Только молиться, чтоб время прошло быстрее. Едва он сел на мотоцикл позади взрослого, как увидел: дом быстро удаляется, а фигурка матери становится всё бледнее и незаметнее. На глаза выступили слёзы, стараясь отвлечься, он думал: «Каких же лошадей, и каких детей я там увижу?»
Гэнден, перебивая шум мотора, чуть повернул к нему голову и сказал:
— Давай помолимся у кургана на реке, а потом поедем дальше. Для тех, кто уезжает далеко, родные горы – опора и источник душевного тепла.
И, поддав газа, он с шумом помчал в сторону кургана у истока реки, подняв за собой густую пыль.

———————————————————-

[1] Перевод с монгольского автора.

[2] Тогмид (монг. имя)  – изначальный, вечный

[3] Буур (с монг.) – верблюд-производитель

[4] Аргал – сухой помёт скота», употребляемый как топливо

[5] Дээл – традиционная одежда монголов, представляет собой длинный халат или кафтан, доходящий до колен, со стоячим воротом. 

[6] Наадам (Надом) — традиционное монгольское состязание, также именуемое «тремя мужскими играми»

***

Алтангадас Батбаатар родился в 2000 году в аймаке Гоби-Алтай, Монголия. Там же окончил среднюю школу. В 2018 г. поступил в Монгольский государственный университет сельского хозяйства в Улан-Баторе по специальности «Экономист» и успешно его окончил. Обучался на подготовительном языковом курсе в Иркутске (2024 г.). В настоящее время – студент МГИК (Химки, МО) по специальности «Литературное творчество». Участник творческого семинара «Молодой Пушкин» (2025 г.). Публикуется впервые.

***

Я познакомился с Алтангада́сом прошлой осенью, когда вместе с Анастасией Черновой вёл семинар прозы молодых авторов в рамках программы «Молодой Пушкин». Правда, на фоне совсем уж юных коллег-прозаиков он мог бы показаться заметно более взрослым: как-никак уже стукнуло 25 лет, когда другим по 17, 18, 19… Ему всё ещё было непросто общаться, перекладывая свои мысли с привычного монгольского на такой богатый, но совсем не простой, а порой и коварный русский язык. Однако тексты, пусть ещё не всегда умелые и мастерски выстроенные, приоткрывали нам иной образ жизни, другой культурный пласт вкупе со стремлением поведать о нём изнутри. Донести самые важные факты и чувства, ничего не упустив и не расплескав. И, кажется, наши с Анастасией сдержанные похвалы, по итогам прочтения и обсуждения, вызвали у автора не только изумлённую благодарность, но также и определённый творческий подъём. Встретившись с ним позже, я – посреди суеты других мероприятий – постарался подсказать, как сделать будущую повесть лучше, понятнее и выразительнее.
Не будем строить догадок, насколько она получится автобиографичной – это как раз не самое важное. Куда значительнее, чтобы автор нескольких колоритных рассказов сделал большой уверенный шаг и стал – писателем. Причём писателем, одновременно несущим в себе историческую глубину монгольской культуры и искренне влюблённым в культуру русскую, готовым развивать её достижения. А пока – у вас есть уникальная возможность в числе первых прочесть начальную главу повести «Мальчик Даръ», запомнить имя автора и ждать от него интересного и глубокого продолжения.

Александр Евсюков,
прозаик, критик, сценарист