ЛЕТО ГОСПОДНЕ. СТИХИ УЧАСТНИКОВ ПАСХАЛЬНОГО ФЕСТИВАЛЯ В ДОМЕ А.Ф. ЛОСЕВА (2026)

Валерий ХАТЮШИН

ВИНО И ХЛЕБ

Как много лет, мой друг, поверь,
в потёмках я блуждал.
Христос в мою стучался дверь,
но я не открывал.

Я оставался глух и слеп,
мне было знать смешно,
чьим телом был мой чёрный хлеб
и кровью чьей – вино.

Себя изжил я, как беду.
Открыта настежь дверь.
Я нашей скорой встречи жду.
И горько мне теперь…

Я знаю, Кто спасал меня –
Чья кровь и тело Чьё.
И отсвет горнего огня
изжёг лицо моё…

Как много, друг, больших потерь,
как сердцем я устал…
…Христос в мою стучался дверь,
и я – не открывал…

ЖИЗНЬ

Я жил на белом свете
во времена лихие,
родившийся для смерти,
как многие другие.

Пускай счастливым не был,
но был храним судьбою.
Что я искал под небом?
О чём мечтал с тоскою?

Искал любви высокой,
мечтал о русской силе
и с горечью глубокой
я думал о России.

В стихи, в дела и в мысли
уйдут земные годы,
на звёздном коромысле
души сомкнутся своды.

С бытийной круговерти
сойду без шумной тризны.
Родившийся для смерти,
умру для вечной жизни.

ПОБЕДИТЕЛЬ

…Дрожали языки огня,
и ночь застыла глухо.
«…Один из вас предаст Меня,
но вы крепитесь духом».

И было ждать совсем чуть-чуть
Земле, чтоб стать иною…
«…Я истина, и жизнь, и путь,
идите вслед за Мною».

Свет на лице. Чело в венце.
Веков минувших стержень.
«…Отец во Мне, и Я в Отце,
и Мною мир повержен».

Была святая ночь тиха.
Предатель время выждал.
Еще до крика петуха
Пётр отречётся трижды.

Нет больше в мире ничего
до крайнего предела,
весь этот мир – лишь Крест Его,
лишь Кровь Его и Тело.

СВЕТ ВО ТЬМЕ

Стоит хранимый Богом Дом
времён на переломе…
Чем меньше света за окном,
тем больше света в Доме.

Где холодней ночная мгла,
там ласка звёзд теплее…
Чем в подлом мире больше зла,
тем мы добром сильнее.

А где раздор, там и разор –
бездомная дорога…
Но чем бесовский громче ор,
тем в сердце больше Бога.

И мы очнёмся от своей
душевной летаргии.
Чем тьма всемирная плотней,
тем ярче свет России.

В ПЕЩЕРАХ

Печоры псковские, пещеры…
Дрожащий свет свечей в руках…
Мерцали своды, словно сферы
небесной тверди в облаках.

С тоской душевного похмелья
здесь я, стогрешный, пребывал.
Здесь, в лабиринтах подземелья,
монах нам тайны открывал.

В подземной мгле витал над нами
нетленных старцев глас и слух…
Вливался теплыми волнами
мне в сердце странный сильный дух…

Здесь, как Руси живые стражи,
за веком век – во тьме святой –
лежат молитвенники наши
под монастырскою горой.

Бессмертный дар их мощной веры
из века в век спасает нас.
…Мерцали своды, словно сферы
живых небес, в тот светлый час.

Я слышал ангельское пенье,
огнём сердечным осиян.
И нам вослед духовным зреньем
смотрел Крестьянкин Иоанн…

ТРЕТИЙ СНЕГ

Первый снег – словно юность,
он растает как дым.
Вспомню в зимнюю лунность
то, что был молодым…
Так в отставшем вагоне
свет чуть брезжит во мгле…
Первый снег не догонит
никого на земле.

Снег второй, словно годы, –
то пуржит, то парит…
От ненастной погоды
он виски серебрит.
Снег второй, не стихая,
будет долго мести,
день за днем засыпая
все следы и пути.

Третий снег безобманно
сыщет нас всё равно,
беспричинно, нежданно
постучится окно.
К нам напросится в гости:
мол, пришли холода…
…У креста на погосте
ляжет он навсегда.